Древней религией казахов являлся шаманизм, выражавшийся в преклонении перед силами природы. Это был культ тенгри (неба). В идее неба человек преклонялся перед непонятными ему силами природы, от которых он зависел и которые обоготворял. В почитании неба выражалось почитание мира вообще и его явлений: солнца, луны, земли.
Тенгри
Культ тенгри по существу являлся дуалистичным. В этой идее выражалось преклонение перед небом-материей и небом-божеством. Как полагает Ч. Валиханов, дуализм культа тенгри объясняется влиянием зороастризма Ирана. Но сомнительна связь с зороастризмом поклонения огню. Почигание огня могло явиться пережитком древних верований; такое почитание встречается и там, где влияние зороастризма допустить невозможно, например, у русских крестьян в Сибири. Огню (авлие) казахами приписывалось очистительное значение. При уходе с кочевок казахи проходили между двух огней. Невеста при вступлении в новую для нее семью должна была поклониться огню в доме жениха. В огонь строго запрещалось плевать. Некоторые из болезней считали проявлением гнева огня.
Шаманизм казахов выражался не только в обоготворении явлений природы, но и в почитании предков. Силы природы господствуют над человеком от его рождения до смерти. Умирая же, человек сам становится духом (арвахом) и в свою очередь оказывает влияние на судьбу живых людей. Сильные люди после смерти становились могущественными духами — Чингис-хан, например, после его смерти почитался как бог. Арвахам приносились жертвы, к ним обращались с молитвами. Могила сородича считалась священным местом.
Сношения с арвахами лучше всего мог вести шасан. По верованиям казахов шаманы — это «люди, покровительствуемые небом и духами». Своих шаманов казахи называли боксы.
Проникновение мусульманства в средутюркских племен Казахстана не уничтожило древних верований казахов. Распространение новой религии, причудливо переплетавшейся c древними верованиями, приводило не к уничтожению шаманизма, а к созданию своеобразного двоеверия.
Ислам
Ислам в степи Казахстана начал проникать еще в Х в., но широкое распространение получил не ранее XIV в., во время золотоордынского хана Узбека.
Казахи исповедывали мусульманство суннитского толка. В доколониальный период истории казахов, начиная с XVI в., пропагандистами ислама являлись муллы, проникавшие в степь из Бухары и Хивы, казахские ходжи и мусульманские купцы. Но ни муллы ни ходжи в Казахстане не были многочисленной группой. Религиозным центром для Казахстана являлась Бухара — прямые указания на это имеются в русских источниках XVIII в.; вероятно, так оно было и раньше, в более отдаленный период истории казахов. Влияние ислама проникало, главным образом, в среду казахской знати; народные массы пропагандой ислама были захвачены в меньшей степени.
Но правоверие казахов в глазах мусульман оседлых районов Средней Азии подвергалось сомнению. Интересные сведения в этом отношении сообщает автор XVI в. Русбехан. Он пишет: «Сами казахи со своими ханами и султанами считают себя верующими — читают коран, отправляют богослужение, отдают своих детей в школу, постятся, без брака мужчины и женщины в общение не входят. Все это показывает, что они ислам признали своей религией и приняли все его положения».
Но наряду с этим Рузбехан указывает и признаки отступления от ислама. «Известно, — пишет он, что среди казахов все еще держатся некоторые признаки неверия, например, сохранилось идолоподобное изображение, которому они поклоняются, что несовместимо с мусульманством. Кроме поклонения идолам у казахов имеются и другие признаки неверия: они в Бухаре, Самарканде и других мусульманских странах захватывают мусульман в плен и продают их в рабство. Весною, когда бывает готов первый кумыс, они наливают его в сосуд и, прежде чем пить его, обращают лицо свое к солнцу и немного кумыса брызгают в сторону востока; при восходе солнца делают ему земной поклон в благодарность за то, что оно выращивает кормовые травы, которыми питаются домашние животные и дают кумыс».
Приговор Рузбехана суров: он прямо называет казахов идолопоклонниками и вероотступниками.
В конце XVIII в. царское правительство, учитывая важность религиозной пропаганды для усиления влияния царизма в Казахстане, сделало попытку взять дело религиозной пропаганды в свои руки. По проекту 1787 г. барона Игельстрома было решено открыть для детей казахской знати в пограничных районах школы и построить мечети. Учителями в эти школы предполагалось назначать мулл, окончивших Казанскую, так называемую «нормальную» школу. Предполагалось издать и специальную литературу для этих школ с татарским и русским текстами. Действительно, несколько таких школ было построено, но дело заглохло уже к началу XIX в., во-перузых, потому, что казахская знать неохотно посылала своих детей, и, во-вторых, потому, что школы не удалось обеспечить достаточно благонадежными в глазах царизма муллами.
По признанию биографа барона Игельстрома, школы пришлось закрыть, «потому что для преподавания приходилось пользоваться услугами казанских мулл… а казанские муллы всегда отличались наибольшим мусульманским фанатизмом; им удалось, в известной степени, развить такой же фанатизм и среди киргизов, которые раньше далеко не были религиозными фанатиками».
Пропаганда осталась в руках бухарских и татарских мулл. Эта пропаганда в XIX в. велась в так называемых «татарских» школах. Такие школы создавались муллами в аулах, где дети казахов обучались грамоте за небольшую плату на текстах корана. Чтобы нейтрализовать деятельность этих мулл, царское правительство назначало в степь так называемых указных мулл, но последние, по признанию русской администрации, не пользовались никаким влиянием среди казахов.
В крупных административных центрах с 40-х годов XIX в. были организованы так называемые русско-киргизские училища, главным образом, для подготовки низших административных кадров из среды казахского населения. Для детей казахской знати был открыт доступ в кадетские корпуса: Неплюевский в Оренбурге и Омский.
Пропаганда ислама, несомненно, имела успех стеди казахской знати, но народные массы были равнодушными мусульманами. Они наряду с исламом придерживались по прежнему древнего шаманизма и чаще обращались к своим шаманам, чем к муллам. Принадлежность народных масс исламу выражалась лишь в выполнении внешней обрядности, притом с значительными отступлениями от догмы: не есть свиного и другого почитаемого нечистым мяса, совершать намаз, причем неаккуратно и т.д.
Пережитки первобытных верований сохранялись и в XIX в. Любопытен рассказ доктора Большого, попавшего плен к казахам при поражении в 1803 г. каравана Я. Гавердовского. Его, раненного, вез за седлом хозяин. Он два раза в пути стаскивал Большого на землю и, громко выкрикивая непонятные для доктора слова, с свирепым видом размахивал перед горлом больного ножом. Большой, немало, конечно, напуганный, совсем приготовился к смерти. Только позже, познакомившись с обычаями казахов, Большой понял, что намерения у его хозяина были самые добрые: он просто стремился напугать дух болезни, чтобы заставить его скорее покинуть раненого пленника.
Ислам по-прежнему оставался больше религией знати, чем народных масс. Директор оренбургской таможни Величко рассказывает, что когда царское правительство в конце XVIII в. построило в степи близ укрепленной линии мечети, казахи в ответ на призыв к посещению мечети уезжали в степь. В то же время известен ряд случаев фанатичной привязанности к исламу представителей казахской знати. Так, известно, что Крым был захвачен в плен султаном Ишимом во время молитвы. Он не прервал молитвы, хотя ему угрожала смертельная опасность. Все обращения и письма Кенесары пропитаны воинствующим исламизмом.
Что касается христианской миссионерской пропаганды в степи, то первые известия о ней относятся к началу XIX в., когда в степи вели пропаганду жившие пограничных городах шотландские миссионеры. Русские миссионеры свою деятельность у казахов развернули лишь середине XIX в. Но пропаганда ни тех ни других не имела успеха.1
- Источник: Очерки по истории Казахской ССР. Том 1. С древнейших времен по 1870 год. Вяткин М. 1941 год. стр. 321-325 ↩︎
Добрый день. Ничего не сказано о Кожа Ахмете Яссави.